Как Сирьке жену себе добывал


У одного нойда была дочь красавица, и звали ее Мана. Светлая слава о ее красоте разнеслась далеко по тундре. И многие парни съезжались в погост, где жил нойд Рыг, чтоб только на нее посмотреть, но не пришло ни одному в голову к ней взять да и посвататься. Рыг слыл богатым, хитрым и очень злым шаманом в Лапландии, нийт Мана свою он любил больше всего и совсем не хотел отдавать ее в чужой коввсэ - дом жить.
Мана мечтала о своей семье, так как все ее подружки уже были просватаны, одна она оставалась незамужнею. И стала Мана просить Рыгк ажесь - отца своего найти ей жениха подходящего.
- Стыдно мне, ажя, в девушках ходить, пора бы и женкой стать, семьею обзавестись, свой коввас ставить. Не гоже в мои лета у отца проживать. Все женки надо мной уже подсмеиваются. Пожалей ты меня, ажя, найди жениха мне.

Нойду нечего на это ответить дочери, и, дал он ей обещание, а парням, что пришли сватать дочь его, дал такое задание.
- Кто из вас накинет сарва чапэхэл - веревку на шею ляшшкэм нурь - оленю, тот и будет мужем Маны.
Парни хорошими шиг пуазнэххьк - пастухами были и подумали: чего-чего, а это задание они выполнят.
Хитрющий нойд превратился сам в оленя и в стадо прибежал.
Подошли парни коанньт пудзэ чудзъе - к стаду диких оленей и давай высматривать вожака. Увидели они сарва, но не признали в нем нойда. И давай кидать ляшшкэм нурь, но ничего из этого у них не получалось.
Опечалилась Мана и поняла, что никто не придет больше к ней свататься. Пришла она к себе и горько заплакала. Слезинки-капли ее в бисер превратились все, пояс можно расшить ими было.
Увидел миску бисера нойд и понял, что дочь его плакала, стал ее утешать:
- Ничего, ниййт Мана, на что тебе женихи неумные, лучше будь мне помощницей. Научу я тебя всему, что сам знаю-умею, и будешь ты жить, горя не знать.
- Надоело мне, аджя, колдовство твое и свое волшебство надоело уже. Даже плакать не умею я, как все, заместо слез бисер падает. Я хочу быть, как все девушки, понимаешь как все. Лучше б я родилась уродкою, давно бы замуж ты меня отдал и детишки мои в коввсэсе, бегали.
- О чем, дочь моя, ты сожалеть вздумала или хочешь, как янна - мать твоя умереть и явьр туэгка - за озеро уйти. Разве ее жизнь лучше была, чем у первых жен моих Вигк-акесьт и Чазьеннэсьт. Нет, соаррьм - смерть ее взяла к себе, и ты того же хочешь? Я ж тебе предлагаю вечную жизнь.
- Не хочу я жить вечно, хочу мужа своего иметь и детишек - сына и дочку.
- Что ж Мана, сама ты себе свою судьбу выбираешь.
- Как же долго мне ждать, отец?
- Сейчас у меня есть дела неотложные.
- Я согласна подождать, аджя.
Уехал нойд Рыг, а Мана одна осталась.
Коавас их в стороне погоста стоял у берега озера. Идет как-то раз Мана к озеру воды набрать, уху варить, видит: прямо к ней лодка плывет, а в лодке красивый молодец сидит. Смотрят они друг на друга, глаз отвести не могут. Тут очнулся парень и первым нарушил молчание.
- Кто ты будешь? - спросил он.
- Рыгкэ ниййт Мана я, а ты кто?
- А я Сиръке, Коардэгк сыйт пуазнэххьк - пастух с села Вороньего. Можно к тебе посвататься, Мана, или опоздал уже?
- Не опоздал ты, Сирьке пуазнэххьк, многие уже сватались, да удачи никому небыло, боюсь, и тебе не будет.
- Что так? - спросил Сирьке.
- Не простой шаман аджя мой, а настоящий нойд, и никому еще не удалось его перехитрить.
- Полюбилась ты мне, Мана, и горько будет мне, если не будешь ты моей женой.
- Ты мне тоже, Сирьке, понравился, и попробую я тебе помочь. Мой отец скоро вернется, и даст он тебе задание сарва дикого поймать. Ты ж, прежде чем идти ловить, скажи ему, пусть он рядом со мной сидит, пока ты будешь выполнять его требование.
- Понял я тебя, дорогая Мана, и все сделаю, как ты велишь.
Вернулся на погост нойд, и пришел к нему пуазнэххьк Сирьке, попросил отдать ему в жены Ману. Нойд улыбнулся пастуху и сказал свои требования.
Выслушал Сирьке и сказал:
- Я готов выполнить все, что ты скажешь, но и ты слово дай, что будешь все это время сидеть рядом с Маной.
- Да, - подумал нойд, - с этим пуазнэгень придется повозиться мне, - и дал согласие.
Приблизился пуазнэххьк Сирьке к стаду. Смотрит, все важенки, как важенки держатся, а одна не такая как все, и самцы принимают ее словно сарва. Понял Сирьке хитрость нойда, недаром же он на много верст лучшим пуазнэгкень славился. Раз­личил он в важенке вожака и накинул ему на шею ляшшкэм нурь. И тут же вместо важенки из веревки стал вырываться сарва.
Подвел Сирьке оленя к нойду и передал ему ляшшкэм нурь.
- Молодец ты, Сирьке пуазнэххьк, хорошо споймал сарва, а теперь посмотрим, как ты с этим справишься. Должен ты мне, паррьн, рыбу с Ёмьвуаясьт - ручья принести. Пойдешь через гору Эллвуэййв и, если выполнишь мою волю, будет Мана твоей женой.
- Хорошо, нойд Рыг, принесу я рыбу тебе. На рассвете и отправлюсь.
Слышала это Мана и поняла, что задумал нойд погубить Сирьке. Только ночь опустилась на тундру, прокралась она к озеру, где Сирьке спал и, разбудив его, сказала:
- Вот, Сирьке, возьми эту малицу на медвежьем жиру, одень ее на голое тело, когда Эллвуэйв эл забираться станешь, она тебя выручит. На горе хозяйкой живет первая жена нойда Вигк-аххьк, она может беды наделать тебе. Пурга если на тебя налетит, ты ложись на землю и с места не двигайся, пока силы не изменят ей. Когда стихнет все, продолжай идти. А еще возьми этот платок, если кинуть его, женок много появится.
- Зачем еще женки мне, милая Мана, я тебя одну люблю.
- Сирьке, ты не на простую реку идешь, Ёаммвуайя - Ручей мертвых, а хозяйкой там - вторая жена нойда Чазьеннь. Много молодцев утащила она к себе на дно. Боится она только женок. Бери платок, он тебя из беды выручит.
Сказала Мана эти слова и убежала к себе.
Не успело еще солнце из-за сопок по­казаться, оттолкнул свой карбас Сирьке и поплыл через озеро. Приплыл к горе Эллвуэййв, снял одежду свою, скрутил ее в узел, натянул малицу Маны и стал в гору взбираться.
Нойд тоже времени зря не терял. Развел в камельке огонь и шаманить стал. Явился к нему дух Вигк-аххьк и спросил, что ему надо.
- Через гору твою пойдет пуазнэххьк Сирьке, должна ты его пургой забить, туманом уничтожить.
- Хорошо, муж мой нойд, я все сделаю как ты велишь.
Поднимается Сирьке в гору и думает: и откуда пурге быть, когда лето еще стоит, но стоило ему до вершины добраться налетела на него, откуда ни возьмись, пурга и давай бить да хлестать его.
Тепла малица Маны, не пробиться через нее ветру снежному. Хоть и тяжело идти Сирьке, но он идет. Видит Вигк-аххьк, что не согнуть пуазнэхгкь и еще сильнее рассвирепела, решила его с ног сбить или с обрыва скинуть.
Понял Сирьке, что не справиться ему с силой злой, обхватил он первый попавшийся камень руками и прижался к земле. Как ни старалась Вигк-аххьк, не смогла Сирьке с места сорвать, завалила его снегом в надежде, что замерзнет пуазнэххьк, и решила передохнуть сама.
Почувствовал Сирьке, что под снегом лежит и подивился, как это он холода не чувствует. Лежал, лежал и решил высвободиться, посмотреть, что делает Вигк-аххьк. Стал барахтаться и снег с себя скидывать.
Высвободился, огляделся, все тихо кругом, а раз тихо, значит, пора идти.
Отдохнула Вигк-аххьк и решила посмотреть на пленника своего. Подлетела к тому месту, где его оставила да только того и след простыл. Кинулась вдогонку за ним.
Сирьке уже почти спустился с горы и ничего не оставалось Вигк-аххьк, как туман-туманище на помощь позвать.
Идет Сирьке бойко, но приближается к нему туман. Вот уж земли не видать, а туман все выше поднимается и, опять не стал судьбу испытывать пуазнэххьк - пас­тух, у земли-матушки защиту себе попросил. Лег на землю и стал выжидать, пока туман сойдет. Хороша малица на медвежьем жиру, любой холод ему нипочем. Так лежал-лежал и заснул.
Видит Вигк-аххьк, что Сирьке крепко спит, покрутилась-покрутилась вокруг него, да и отступила. Полетела к нойду сказать,что не смогла победить и заморозить пастуха.
Сирьке тем временем проснулся и дальше в путь направился. Много он верст прошел и, наконец, приблизился к Ёаммвуайя.
Нойд же, прознав, что Вигк-аххьк ничего Сирьке не сделала, вновь развел огонь и шаманством Чазьень к себе затребовал. Прилетела душа Чазьень и спросила, что нойду ее надобно.
- Поплывет по твоей реке Сирьке-пуазнэххьк, и должна ты его к себе заманить утопить.
- Что ж, муж мой нойд, выполню я твою просьбу.
Взял Сирьке в ближайшем селе карбас и направился по реке за царь-рыбой.
Играет вода за бортом карбаса, искрится, волной завораживает. Засмотрелся Сирьке, тут его Чазьеннь схватила за шею и потянула к себе на дно. Борется молодец изо всех сил, да только чувствует, что несправиться ему самому. Извернулся он, достал заветный платок и кинул его в карбас.
- Придите, женки, на помощь мне.
И в последнем своем сознании увидал в лодке множество женок. В себя пришел уже на следующий день. Видит, держат женки Чазьень за волосы, не отпускают на дно.
Чазьеннь, как увидела, что очнулся пу­азнэххьк, взмолилась:
- Помоги ты мне, Сирьке, освободи от женок злых, все дам тебе, что захочешь.
- Хорошо, дай мне тогда царь-рыбу, мужу твоему в подарок.
- Быть по-твоему, дам я тебе царь-рыбу, только вели меня отпустить.
- Не верю я тебе, Чазьеннь, пока рыбы глазами своими не увижу.
Долго ждать не пришлось, и вот уже бьется в карбасе рыба-царь.
- А теперь, Чазьеннь, - говорит пуаз­нэххьк, - веди нас с женками прямо к мужу твоему Рыгкье.
Через реки и озера Чазьеннь принесла Сирьке карбас Сейтьяввра. Тут Сирьке пла­точек свернул и исчезли женки Маны. По­звал он нойда и вручил ему царь-рыбину.
Пугк оллмэ - все люди Сирьке победу празднуют, думают, что вот-вот оленей ре­зать надо будет, праздник справлять.
Не рад нойд один.
- Неужели, - думает, - придется ему расстаться с дочерью. И решился на хит­рость последнюю. Вышел, Сирьке говорит.
- Все ты выполнил, но осталась самая малость. Не простую девушку ты в жены берешь, не простые тебе задания. Выполнишь третье мое условие - Мана твоя. Знаешь ты, что я нойд и умею превращаться во все, что ни пожелаю. Если сможешь ты меня отыскать, значит будем свадьбу играть. Искать ты меня будешь сутки, и есть у тебя возможность меня три раза назвать.
Вымолвил это нойд и исчез.
Подошла Мана к Сирьке опечаленная.
- Не спеши, Сирьке, отца звать. Ведь, если ты неправильно назовешь, то дух твой войдет в то, что назовешь в третий раз. Если же угадаешь, то погибнет нойд, и его дух в том, куда спрятался, останется. Не хочу я, Сирьке, чтобы ты погиб. Может, лучше откажешься, зато останешься живым.
- Не могу я, Мана милая, отказаться от тебя, должен я угадать.
Сутки с места стронулись, стал Сирьке нойда искать. Побежал в коанньт пудзэ чудзъе - стадо диких оленей, но там нет его. Вот уже раз позвал нойда Сирьке, но не олень он, и всего пуазнэгкесьт два раза осталось.
Нашла его Мана, развела огонь.
- Не смогу я в этом тебе, любимый, помочь, потому как не знаю, что на уме у отца моего.
-Толл - огонь ты, нойд! Но огонь, как играл языками пламени, так и продолжал играть, а Сирькесьт остался единственный раз нойда позвать, да и на завершение суток всего лишь четверть дня.
Так у огня всю ночь и просидели Сирьке пуазнэххьк и Мана красавица. Выглянуло солнце и осветило скалу над озером. Тут увидели молодые в сиянии солнечном нойда в камне спрятавшегося. И не успела Мана в себя прийти, как услышала крик Сирьке обрадованного:
- Ты - скала над озером, нойд Рыг!
Раздался сильный гром - это дух шамана вошел в скалу горы Карнасурт и остался там в образе человека.
Опечалилась ниййт Мана, все ж отцом нойд ей был. И заплакала, и по щекам ее текли самые настоящие соленые слезы. Погоревала, поплакала, да ведь жизнь свое берет. Люди свадьбу их с Сирьке отпраздновали, и зажили молодые на радость себе и всем.

Н. П. Большакова "Подарок чайки"    

Популярные сообщения из этого блога

Семилетний стрелок из лука

Саам - богатырь

Гирвас - озеро